• Защитники природы в постиндустриальном мире

    Монтрей – фактически пригород Парижа с давней коммунистической историей, нынче входит в удивительный клуб городов планеты. Этот населенный пункт – один из четырех городов с населением более ста тысяч человек, мэрами которых являются представители Партии зеленых. Мэр города – Доминик Воне, один из лидеров французских экологов.

    Как она стала мэром Монтрея? Доминик – некоррумпированный, открытый и доступный политик. Если бывший мэр-коммунист пере­двигался по избирательному округу на бронированном мерседесе в со­провождении охраны, то мадам Воне ходит одна. В силу местного триум­фа Зеленых неудивительно, что кон­гресс Европейской Партии Зеленых 2008 года прошел именно тут – в Монтрее.

    ФЛОРА, ФАУНА И ЧЕЛОВЕЧЕСТВО

    Когда речь заходит о «зеленых», в подсознании белорусского обывате­ля почему-то рисуется образ чудака, озабоченного зелеными насаждения­ ми и зверушками. Экологам также приписывают такие этические осо­бенности, как принципиальный от­каз от потребления мяса или ношения кожаных изделий. В принципе, какая-то логика тут есть, хотя в жизни «зеле­ное» движение куда шире, а его аспек­ты сложней.

    Лучше всего иллюстрирует феномен «зеленых» фигура Даниэля Кон-Бендита. Он, ныне солидный де­путат Европарламента, когда-то был вожаком студенческой революции 1968 года.

    40 лет назад сын бежавших от Гит­лера еврейских эмигрантов, активист парижской группировки анархистов в силу многих косвенных факторов ока­зался тогдашним лидером студентов Сорбонны. Инициированное их груп­пой движение за право мальчиков но­чевать в общежитиях для девочек не­ожиданно привело к формированию массовой молодежной оппозиции. А когда несколько членов этой групы были арестованны за то, что разнес­ли витрину офиса American Express (на их взгляд, символ американского империализма, ответственного за мас­совые убийства людей во Вьетнаме), прочие студенты, демонстрируя свою солидарность, провозгласили заба­стовку. Последовавшие полицейские репрессии привели к тому, что сим­патии общества и профсоюзов окон­чательно переместились на сторону молодежи. В итоге Францию потряс­ла самая большая стачка в истории: в стране бастовало более 10 миллионов человек.

    Именно такие, как «Красный Дани» (кличка «красный» – от рыже­го цвета волос Кон-Бендита), стояли у истоков движения «зеленых». На ру­беже 70–80-х после очередного нефтя­ного кризиса и витка холодной войны правительства стран Западной Евро­пы активно занялись программами строительств АЭС и размещением у себя американских баз, оснащенных ядерными ракетами. Социум отреа­гировал массовыми протестами, во главе которых стояли лидеры 68-го.

    Протестующие трактова­ли экологию более широко: условно экологическая идея уважения людей к любым представителям фауны и флоры была перенесена на все формы человеческой практики: необходимо уважение к стилю поведения, полу, индивидууму. Альтернативное эко­логическое общество, на их взгляд, должно быть построено как общество, где уважаются все проявления инди­видуальности.

    80-е стали свидетелями фор­мирования нескольких партий «зе­леных», социальной базой которых было поколение 68-го. Тогда же «зе­леные» начали объединять свои ин­тересы. Теперь Европейская Партия Зеленых представлена в Европарла­менте третьей по количеству депута­тов фракцией.

    СЛОВА И ГВОЗДИ

    Были и другие варианты. На­пример, волну интереса к экологиче­ской тематике в то же время пытались использовать фашисты. «Коричне­вые» видели в природе источник на­циональных традиций – в том смыс­ле, как они это понимали. Но они все-таки проиграли соревнование с экологическими партиями.

    Движение «зеленых» нача­ла 80-х – удивительный феномен. В основе организации партий «зеле­ных» были демократические прин­ципы: ротация лидеров, квота для женщин в руководстве. И именно в те годы эти партии впервые начали проходить в законодательные ор­ганы власти. Из разряда анекдотов: тогда же «зеленые» получили право сформировать фракцию в городском совете города Карлсруэ в Германии. Первое, что сделали новоиспеченное депутаты, – выбросили из отведенно­го им под офис кабинета всю мебель, положили на их место маты и начали курить траву.

    Вышеупомянутый Кон-Бендит в экологических кругах ныне считается оппортунистом. И пусть он открыто заявил в лицо президен­ту Франции Николя Саркози, что присутствие последнего на открытии олимпиады в Китае – предательство идеалов демократии. Ведь с другой стороны, Кон-Бендит поддержал ин­тервенцию НАТО в Косово и очень противоречивый проект конститу­ции Европы.

    На настоящее время есть две фракции «зеленых», которые высту­пают против людей вроде «Красного Дани».

    Первые – это так называемые «фунди»: те, кто доселе полагает, буд­то «зеленые» должны быть столь же бескомпромиссными, как и в 70–80-е годы. В отдельный подвид радикалов можно вынести Жозэ Бове, который почтил вниманием съезд в Монтрее. В свое время он возглавил простесты французских фермеров против на­саждения генно-модифицированных культур растений. Их влияние на организм человка до сих пор окон­чательно не изучено, не говоря уже о том, что крупные компании, распро­страняя генно-модифицированные растения, разоряют фермерские хо­зяйства, производящие натуральные продукты.

    Чтобы привлечь внимание к проблеме, Бове просто сел на свой персональный допотопный трактор и до основания снес соседний ресто­ран «МакДональдс», символ глобали­зации и уничтожения крестьянского хозяйства. Радикальный борец полу­чил несколько лет тюремного срока, но зато теперь он культовый типаж в среде антиглобалистов.

    Впрочем, на общем фоне Бове выглядит достаточно умеренным. Некоторые «зеленые» экстремисты вбивают в стволы деревьев гвозди: в случае вырубки леса гвоздь в стволе может сломать диск бензопилы. В по­добном случае нельзя сказать, будто лесоруб не знал, на что шел: как пра­вило, на деревьях с гвоздями есть та­бличка: «Вырубка ценных и редких де­ревьев опасна для жизни и здоровья».

    “GO GREEN!”

    В наше время быть радикалом – спорная позиция. Участие «зеленых» в правительственных коалициях ино­гда имеет результаты, которых трудно достичь в ходе единичных вылазок и точечных атак. Например, следствием прихода представителей Партии Зеле­ных в кабинет министров ФРГв 1998 году стала программа постепенного закрытия всех немецких АЭС.

    Но в любом случае радикалы – это лучше, чем позиция иной катего­рии критиков Даниэля Кон-Бендита. Дело не в том, что они его критикуют, – они просто его не понимают. Речь здесь, к сожалению, идет об эколо­гах Восточной Европы. В умах мно­гих из них крепко укоренилась идея, что экология – это не повседневный стиль жизни, не глобальная альтер­натива всемирной катастрофе, а всего лишь абстрактная любовь к природе, в лучшем случае – природоохранная позиция по одному из локальных во­просов. Эти люди могут защищать Беловежскую пущу (что само по себе здорово!), но при этом симпатизиро­вать фашистам или утверждать, буд­то участь женщины – kuhen, kindern, kirche (церковь, дети и кухня).

    Безусловно, нельзя просто так, с кондачка импортировать в пост­советские страны модель европейских «зеленых», которая опирается на не­кую устойчивую социальную базу. Необходима своя формула, синтези­рующая фундаментальные принципы «зеленых» и наш местный колорит. Только такая формула на выходе мо­жет обеспечить «зеленых» в Белару­си массовой поддержкой. Это, в свою очередь, определяет для экологов за­дачу: в каком направлении спорить и дискутировать и как обустроить свое движение.

    Добавить комментарий