• Милану Кундеру обвинили в доносительстве

    И пошли, полетели, понеслись во все концы Европы (да уже и мира) слухи в формате HTML – один другого краше. Сообщения отличаются по содержанию. В одних просто пишут о том, что в 1950 году Милан Кундера выдал парнишку, «косящего» от призыва в армию. В других (их больше) добавляют, что тот парнишка был очень даже непрост: в свое время он сбежал из Чехословакии в Германию, там стал шпионом и уже в этом качестве был заслан обратно.

    Факт, что юноша являлся шпионом, упоминается в качестве отягчающего для Кундеры обстоятельства: как же, прибыл в тоталитарную страну «посланец доброй воли» с Запада, а будущий классик на него донес. Где-то пишут, что Кундера был тогда студентом и членом компартии, где-то – что он был изгнан из киношколы и таким образом, завоевывая «властные бонусы», пытался повысить свое реноме. Словом, будучи разными по содержанию, по сути все сообщения едины. И суть эта – нескрываемое злорадство. Словно смрадный шепоток, слюнявящий ухо: «Вот он каков, а говорили – «диссидент», «борец», «патриот», «гений» наконец… Потому и в Чехию, на родину, глаз не кажет». Словом, шуму много. Европа в ауте.

    Вообще-то Европа, циничная старушенция, и не к такому привыкла. Правду говоря, за свою долгую жизнь она привыкла ко всему: к кострам инквизиции и мировым войнам, к Холокосту и неонацистским парадам на улицах современных городов. Добавь, Читатель, на свой вкус что угодно, кроме, пожалуй, узаконенного каннибализма, – не ошибешься…

    Я люблю Европу. Старушка очаровательна – чего не отнять, того не отнять. И ненавижу стукачей. Больше всего на свете ненавижу стукачей. Наследие бурной юности с элементами скрытого диссидентства, знаете ли. Скрытое диссидентство – штука хорошая. Фига в кармане. Не смейся, Читатель, в те годы фига была небезопасной и в кармане. В свое время по навету кого-то из однокурсников я чуть было не вылетела с первого курса славного филфака БГУ за смешную по нынешним временам вещь: усомнилась в советском интернационализме. Но это так, строки в скобках… А у Кундеры – не в скобках. И не в кармане. С 1954 года, с первого визита Кундеры в СССР, а уж тем более с 1968 года со стороны писателя мы видим честное, стойкое, открытое сопротивление режиму. А в ответ – постоянный смрад в лицо, в сердце. От человекомассы. Угрозы, прямые и косвенные, от «ихней» Лубянки (пардон, не знаю, как это там, в тогдашней Чехословакии, называлось). Безработица. Слежка. Искореженная судьба. Вакуум. И, наконец, эмиграция. Кто-то еще удивляется тому, что Кундера не хочет ездить на родину?

    Сам Милан Кундера эту историю отрицает – как всегда немногословно. Он не большой любитель общаться с прессой, и я, кажется, понимаю, почему. Не знаю, впрямь ли он «заложил» Мирослава Дворжечека (который, кстати, сам не верит в то, что причиной 14-ти лет его лагерей был чешский классик). Не знаю. И, честно говоря, знать не хочу.

    Однако могу поделиться двумя вызревшими за эти дни версиями происшедшего. Все очень просто, даже примитивно.

    Вариант первый: не доносил. Скучно стало в Чехии: благополучная страна, туристы валом, жизнь в целом устойчива. Почему не подпустить «утку», замахнувшись на лучшего за последние 70 лет чешского прозаика? Тем паче, что он не кидается в объятия столь «ласковой» к нему некогда Родины. Обидно-о-о… Вот перечитал некто, обладающий какой-никакой фантазией, роман Кундеры «Жизнь не здесь», где в центре – история юного романтика, из благих намерений ставшего доносчиком. И пришла в голову этому «некто» шальная мыслишка: а почему бы и не…

     Вариант второй: да, донес. Донес двадцатилетний мальчик, влюбленный в новоустановленную – молодую, оптимистическую, много обещающую (именно так, раздельно) – власть. Это сейчас мы кривимся, взирая на историю с вершины опыта – личного и коллективного. А вспомните-ка о детях эмигрантов, которых после революции родители увезли из России и которые, выросши, уже в 30-х сорвались обратно, в СССР. Например, о той же Ариадне Эфрон, дочери Марины Цветаевой. Потом было известно что: допросы, пытки, лагеря. Но сначала умная и тонкая девочка всей душой полюбила страшную – жестокую, лицемерную и коварную – страну… Много их было таких, девочек и мальчиков. Тогда почему мы не можем себе представить, что и чешский юноша попал в ту же ловушку? Да, донос – это чудовищно. Но судить имеет право лишь тот смельчак, который выстоял «там» – в «тех» стенах, в «тех» коридорах, перед «теми» людьми. «Людьми», с вашего позволения… Между прочим, Аля Эфрон, о которой с восхищением вспоминают все, кто ее знал, тоже на кого-то «подписала». И Мейерхольд «подписал». И Мандельштам. Их били: Мейерхольда, например, палками по пяткам и по голове. Может быть, и двадцатилетний Кундера так же «подписал». На врага его «великой и прекрасной» социалистической Родины, на шпиона. Не знаю. И, повторюсь, знать не хочу.

    Уверена в одном: если и донес, то уж кто-кто, а он сам себя давно осудил… И страшнее, чем ее величество европейская общественность. В романе «Жизнь не здесь» Кундера как раз описал историю политического навета – и жестоко осудил двадцатилетнего дурачка, ставшего «стукачом» из преданности преступной власти. И не только осудил его без права на пощаду, а еще и убил, причем убил унизительно, издевательски. Уничтожил дотла, не пожалев ни на миг. И если с его стороны это было самоубийство – пусть литературное, неважно, – врагу не пожелаю так сводить с собой счеты. Выше – только Божий суд. Им там, наверху, и разбираться. Тем более, недолго ждать осталось: Милану Кундере сейчас 79 лет.

    Кое-кто пишет: «Все понятно, все простительно, но почему он отпирается? Почему не признается честно?» Ну, во-первых, очень возможно, что история с доносом всетаки высосана из пальца досужим «некто». Особенно учитывая, что, по слухам, Кундеру собирались в следующем году «двинуть» на Нобелевскую премию. Теперь-то уж, ясное дело, не «двинут».

    А во-вторых, что ж… Кому-то надо покаяния? Публичного? Так вот же оно – книга. Так еще публичнее, чем с Раскольниковым было. Перед каждым читателем прощения просить – это вам не на площади на колени рухнуть. Потому что читателей – миллионы.

    И может быть именно эта чудовищная ошибка сделала его тем, кем он стал. Диссидентом, борцом, человеком чести. Великим писателем. Словом, Миланом Кундерой.

    Добавить комментарий