• Белорусская бахиана

    На протяжении всего лишь одного 3,5-часового концерта в трех отделениях в Белгосфилармонии прозвучали все 48 пьес второго тома известного цикла под названием «Хорошо темперированный клавир» Иоганна Себастьяна Баха. Известный петербуржский музыкант Дмитрий Зубов весь вечер играл на клавесине, специально привезенном из Москвы для этого концерта. Слушатели познакомились с прелюдиями и фугами, написанными во всех существующих музыкальных тональностях. А мы знакомим наших читателей с главными героями этого необычного концерта.

    Герой номер один – Зубов

    Мультиинструменталист Дмитрий Зубов хорошо известен белорусскому слушателю исполнением барочной музыки. Живя в Петербурге и концертируя преимущественно в Западной Европе и России, он каждые полгода балует минского слушателя очередным проектом. Из недавнего упомянем организацию и исполнение в Белгосфилармонии знаменитых баховских «Страстей по Матфею» 23 марта 2008 года, когда Зубов дирижировал интернациональным коллективом из сотни человек, представителей 5-ти стран, попутно обеими руками исполняя партию чембало.

    Дмитрий Зубов окончил Ленинградскую консерваторию как клавесинист, органист, хоровой и симфонический дирижер. Но это не все: за его плечами – Высшая Музыкальная Школа в Штутгарте по классу клавесина, где он учился, в частности, у такого всемирно известного «зубра», знатока этого инструмента, как Густав Леонхардт. Вот почему концерт в Минске прошел при аншлаге, а некоторым слушателям пришлось довольствоваться приставными стульями.

    Не секрет, что к нам в Беларусь редко заглядывают действительно выдающиеся музыканты. Причин тому много: и отсутствие средств у филармонии, и низкие кассовые сборы, и отсутствие порой возможности организовать нужное оркестровое сопровождение. Тем ценнее, что все-таки находятся крупные, известные музыканты, находящие время и согласные работать даже себе в убыток, лишь бы порадовать белорусского слушателя. Дмитрий Зубов относится к их числу.

    Герой номер два – Бах

    Творивший в XVII-XVIII столетиях, И.С.Бах в последние полвека по непонятным причинам плавно входит в моду, становясь одним из двигателей мировой культуры. Все чаще его музыка перерабатывается и публично исполняется представителями самых разных музыкальных течений: джазменами, рокерами, гитаристами фламенко и др. Достаточно вспомнить такие имена, как Ванесса Мэй, Рон Картер, Жак Лусье, Swingle Singers. А об общем его влиянии на музыкальную культуру и говорить нечего. Например, именно под воздействием Баха Пол Маккартни использовал флейту пикколо в битловском хите «Penny Lane». Общеизвестны «Бразильские бахианы» Вилла-Лобоса. Наконец, произведения Баха стали полноправными действующими лицами фильмов А.Тарковского.

    Впрочем, влияние Баха распространилось далеко за пределы музыки. В рассказах и романах Г.Гессе («Игра в бисер»), Ю.Арабова («Бигбит: роман-мартиролог»), М.Исаева («Сарабанда»), А.Жолковского («Бранденбургский концерт №6»), А.Кима («Сбор грибов под музыку Баха: роман-мистерия») линия, связанная с музыкой Баха, используется как средство борьбы за внимание читателя, а также как средство придания своему литературному творчеству более высокого интеллектуального статуса – и часто не без оснований.

    В Бахе есть что-то неуловимо созвучное нашей эпохе. На эту тему написаны как научные труды, так и немало литературных произведений. Тайн много. Оставим их профессионалам и ограничимся наивным целостным восприятием музыки.

    Герой номер три – «Хорошо темперированный клавир»

    Во второй (как, впрочем, и в первый) том этого произведения Баха вошло 48 прелюдий и фуг, написанных во всех возможных тональностях. «Это произведение, названное пианистом и дирижером Гансом фон Бюловым «Ветхим заветом фортепианной литературы» (место Нового Завета отводилось, разумеется, сонатам Бетховена), написано композитором в «учебных» целях – как материал для занятий с учениками», – пишет сам Дмитрий Зубов в аннотации к аналогичному концерту, сыгранному им 1 ноября в филармонии им. Д.Шостаковича в Петербурге.

    Каждая пьеса цикла представляет собой небольшое, совершенно самостоятельное произведение, являющееся по форме клавирным (т.е. для двух рук при исполнении на клавишном инструменте) переложением пьесы, якобы ранее созданной для виолончели, лютни (гитары), органа, клавикорда, а также для целых музыкальных коллективов – хора и камерного оркестра. Однако оригиналов произведений никогда не существовало! Будь «Хорошо темперированный клавир» создан в наши дни, можно было бы утверждать, что оба его тома – это постмодернистская мистификация, собрание переложений 96-ти несуществующих пьес. Нечто вроде «Хазарского словаря» Милорада Павича в музыкальном варианте.

    Никто на свете не знает, на каком инструменте нужно исполнять этот клавирный цикл. Многие, как Дмитрий Зубов, играют его на клавесине: ведь «клавир» – это и есть клавесин. У других музыкантов не меньше оснований утверждать, что цикл создавался для более певучего клавикорда: невозможно на глуховатом и трескучем клавесине «тянуть» одну ноту несколько тактов подряд, как указано в нотах, – звук слишком быстро затихает.

    Канадский пианист Глен Гульд в молодости записал «Хорошо темперированный клавир» на фортепиано, интерпретируя каждую пьесу совершенно на свой лад. Чаще всего весь цикл исполняется именно на фортепиано. Впрочем, автор этих строк, например, любит играть его на синтезаторе, с помощью имитации тембров соответствующих инструментов «реконструируя» исходный замысел каждой пьесы. Для какого инструмента писал это произведение сам Бах, мы никогда не узнаем, поскольку до наших дней не дошло ничего, кроме «голых» нот, почти лишенных авторских пометок.

    4-й герой – Michael Walker

    Зубов играл на клавесине фирмы Michael Walker – инструменте 1990 года выпуска, привезенном из Москвы на один день специально для этого концерта при содействии отдела культуры посольства Федеративной Республики Германия в Республике Беларусь.

    Особенность клавесина в том, что у него две клавиатуры (мануала) – с их помощью можно усиливать звучание, «передавая» нажатия пальцев, сделанные на одной клавиатуре, на другую, на ходу меняя громкость. Кроме того, на нем легче исполнять партии, которые требуют перекрещивания рук.

    При перевозке из Москвы в Минск клавесин, по всей видимости, пострадал, поскольку во время исполнения та или иная нота иногда «пропадала», что, конечно, не радовало слушателей. Впрочем, на органе, установленном в Белгосфилармонии, тоже не все клавиши звучат…

    Интерпретация

    Исполнение было классическим: темп и манера исполнения – вполне типичными, современными. С другой стороны, некоторые пьесы исполнялись в своеобразном «рваном» ритме, что представляется корреспонденту ET CETERA не соответствующим баховскому духу. Впрочем, кто же сегодня знает, каким он, этот самый баховский дух, был?..

    Особенно удачными были интерпретации ближе к концу концерта. Многократно звучали аплодисменты, особенно (но не всегда) после бравурных пьес. В целом весь цикл был сыгран в темпе, что соответствует моде последних десятилетий и позволяет обнажить архитектуру каждой пьесы, которая лучше видна «издали» (то есть как раз при ускоренном темпе). И опять же: никто не знает, каким у Баха «должен быть» правильный темп. В этом смысле старинная музыка вообще и музыка Баха в частности предоставляет исполнителю полную свободу, которая и использовалась Зубовым в полной мере.

    Благодарные слушатели, сумевшие досидеть до конца, аплодировали стоя. С одной стороны, это традиция Белорусской государственной филармонии: кто бы ни был исполнитель, ему всегда бурно аплодируют и упрямо снова и снова требуют играть на «бис», пока исполнителю не надоест играть бесплатно. Но в данном случае аплодисменты и крики «Браво!» были вполне оправданными, поскольку хорошие 3,5-часовые концерты, а уж тем более исполнение «Хорошо темперированного клавира» случаются раз во много лет. Среди публики были заметны и завсегдатаи, и студенты, и преподаватели музыки, и дипломаты. В общем, музыкальный праздник-марафон удался.

    Добавить комментарий